Воспитание через насилие

200181243-001Много лет я была репетитором английского и японского языков. Когда я только начала преподавать, я была так вдохновлена! Я просто парила от предвкушения того, что теперь смогу нести детям знание в форме радости! Я придумаю им такую программу обучения, чтобы им было ИНТЕРЕСНО! А значит, я полностью переверну представление о знании для своих учеников. Теперь для моих детей знание будет ассоциироваться с радостью, с увлекательным путешествием, исследованием, а не насилием и болью. Откуда у нас у всех такой страх перед обучением? Почему развитие подавляющему большинству людей кажется чем-то негативным, от чего стоило бы бежать? Даже если люди не осознают этого, но большинству знание кажется злом, потому что в школе в нас вбили именно такую ассоциацию с развитием.

Но мы так устроены, что просто не можем не развиваться! Развитие — это действие, это сама жизнь. Это сама наша суть! Как только человек останавливается, он становится просто обездвиженным эмоционально, духовно. Отсюда и все те последствия деградации, которые мы видим всюду — алкоголизм, накромания, все то, что дает возможность забыться. А забыться хочется, когда неинтересно жить, когда ты не понимаешь, в каком направлении двигаешься, и двигаешься ли вообще, если тебе противно даже думать о каком-то познании, которое могло бы тебя продвинуть и раскрыть твою душу.

воспитание насилиемИ в таком чудовищном раздрае «не могу не двигаться — и боюсь двигаться» живут не только наши соотечественники. Почти во всем мире воспитание и обучение строится на подавлении и угнетении, а значит во всем мире человек развивается через внешний гнет, когда он еще мал, а затем, когда становится сознательным, через собственный гнет себя самого. Сама оценочная система в школах — это и есть насилие. Ребенка не стимулируют получать знания так, чтобы увлечь, захватить его, а через угрозу — угрозу, что ты получишь двойку. А двойка — это шантаж, это насилие. Ты получишь двойку и будешь морально уничтожен. Ты потерпишь презрение учителя, класса, а потом родителей. Таким образом — ты будешь изгоем, существом, лишенным права быть любимым. Тогда ребенок, чтобы заслужить любовь, становится гонимым к учебе этим страхом лишиться любви мира, и стремится изо всех сил к прилежанию, чтобы заслужить любовь окружения и особенно родителей. А само прилежание — быть во всем идеальным, как от меня того требуют, напрочь лишает детей возможности мыслить творчески, а значит развивать свою уникальность, свою индивидуальность.

Вся энергия ребенка уходит на сосредоточенность на том, чтобы сидеть тихо, и правильно отсчитывать клетки для полей от края. Вот на что уходит энергия ребенка. А это та самая энергия, которая могла бы, и должна была бы быть потрачена на раскрытие его творческого потенциала, его индивидуальности и неповторимости. Постепенно он приходит к осознанию, что любовь — это то, что нужно заслуживать, что тебя оказывается не любят просто так. И хотя в детском уме все эти осознания не прописаны в словестной форме, они просто тяжким грузом ложатся на сердце, и ребенку плохо жить в таком мире, где если тебя не любят просто так, то значит не любят вообще. Каждое маленькое существо хочет просто любви. И оно не имеет никакого понятия, что можно «любить» еще как-то по-другому, за что-то, что ты будешь делать хорошо и правильно для старших. Это самая первая, самая большая травма для маленького. И хотя эта травма не осознана, не сформулирована, она просто ложится в сознании невыносимой болью, и болит там всю жизнь.

школа злоПотому что подлинная любовь — это безусловная любовь, где не может быть шантажа: «Если ты будешь плохо учиться, я не буду принимать и уважать тебя». Если бы мы детям говорили: «Я зол, но я люблю тебя всегда, вне зависимости от того, как ты себя проявляешь», это давало бы возможность нашим детям быть любимыми всегда, знать о том главном, без чего не может человек быть счастливым — без осознания, что я любим. Я любим! Но откуда нам знать о том, что, угрожая ребенку «не любить его, если он будет плохо себя вести», мы по сути убиваем его. Откуда нам знать об этом, если нам самим дали такое воспитание. И мы ничем не отличаемся от наших детей. Мы сами всё те же недолюбленные маленькие дети, только во взрослых телах. И мы просто передаем в наследство нашим детям то, что получили от наших родителей, не осознавая всего ужаса этих приемов воспитания, которые передаются из поколения в поколение. Но кто-то умный сказал, что назад не знать нельзя. Теперь мы все знаем! Теперь мы осознаем, что курочим души наших детей, когда, желая им добра, угрожаем им наказанием за двойки и выражаем им за это свое разочарование и нелюбовь. Но никогда не поздно разорвать эту порочную цепь насилия из поколения в поколение. Даже если мы уже стары, а наши дети взрослые, и мы не понимаем, почему нам все также тяжело ладить с детьми, мы теперь можем осознать, что это через всю жизнь звучит всё та же обида детей на родителей за то, что их не любили безусловно, что мы также продолжаем их воспитывать и говорить, как надо правильно жить. Правильно для нас, а не для них.

Любить просто так — это значит, осознать, что ребенок, это божественная суть, которая пришла в эту жизнь, благодаря нам. Пришла в материю, благодаря нам. Но не нами сотворена, и не нам принадлежит. Родитель приставлен к ребенку для того, чтобы обеспечить его едой и теплом, когда он растет, и максимально развить в нем все то, чего хочет его душа. Есть дети, которые любят изучать все сразу по чуть-чуть, это тоже их способ развития и познания мира. Если ребенку не дать перепробовать все, он не сможет потом нащупать того, что нужно ему больше всего. И важно дать им именно так развиваться, если мы говорим о безусловной любви. Другой любви не бывает.

унижение ребенкаЕсли мое желание сделать ребенка счастливым и адаптированным в социуме сопряжено с насилием, со стремлением заставить его во что бы то ни стало хорошо учиться в школе, чтобы якобы он не пропал во взрослой жизни, просто нужно посмотреть правде в глаза — я проецирую на своего ребенка СВОЙ, только СВОЙ страх того, что он не станет кем-то значимым по жизни. А это уже ну совсем не имеет никакого отношения к любви. Для моего эго просто будет непереносимо, что мой ребенок проживет посредственную серую жизнь (как я), не станет никем значимым, и МНЕ нечем будет гордиться, мое эго не будет удовлетворено. Где же тут забота о ребенке? Мы так часто впариваем детям необходимость учиться так-то, поступать туда-то, работать тем-то, только потому что в свое время были сами убиты насильственной системой воспитания и обучения, и не смогли реализовать своих желаний. Мы не стали теми, кем хотели, потому что мы делали то, что видели для нас правильным наши родители. Поэтому мы в итоге не посмели слушать себя. Но и все то, что за нас хотели родители, тоже не сделали нормально, потому что это не наше, это не шло изнутри. В итоге всю жизнь болело то место в душе, которое требовало своей реализации, которое было нашей миссией, и вот вступает в силу эго: «Жизнь проходит, я так и не стал доктором. Но зато мой сын может стать доктором. Давай сынок, отдувайся за папу. Разве не для этого я тебя родил, чтобы через тебя воплощать в жизнь свои желания, которые в своей жизни воплотить побоялся».

«Ах, я так мечтала стать актрисой. Доченька, зачем ты так много рисуешь? Тебе нравится рисовать, но это все глупости. Художники все нищие! Ты будешь посредственным художником. Тебе это не принесет денег. Поступай во вгик, так ты сделаешь за меня то, что я хотела сделать всю жизнь. Мама плохого не посоветует».

И вот на собственной практике в преподавании языков я увидела то, что во-первых учебный процесс выстраивать таким образом, чтобы ребенку было интересно целый час фокусироваться на одном предмете, выстроить очень сложно! Это огромная работа — дробить 60 минут урока на 5-10-минутные блоки, где вид учебы кардинально меняется, и от смены типов учебы ребенок не успевает почувствовать утомление. Таким образом, если я уставала готовиться к уроку так тщательно, чтобы он был игрой, я всегда искала путей соскользнуть в старые методы обучения. Я даже не успевала в себе отследить этого порыва: «Ну ничего, потерпит, подольше будем долбить текст». И только задним числом отслеживала эти отвратительные решения. А что! Это так удобно! Если ребенок устал и начал протестовать, а я отказалась от оценок с самого начала, как я могу его шантажировать? У меня в руках осталось шикарное орудие насилия - я могу шантажировать его любовью родителей. Могу же я сказать родителям, что он неусидчив, чтобы старыми казенными методами повлияли родители? Но на самом деле я решаю так свою проблему — я не буду так много времени тратить на подготовку к уроку. Так что, преподавание, выстроенное на насилии — это гораздо-гораздо легче, чем игровые и динамичные способы обучения. Ум так лукав, что когда я искала путей оправдать себя, почему теперь мои уроки стали так походить на те пресные уроки, которыми у нас в школе убили всякую любовь к изучению языков, я говорила себе, что ребенка нельзя растлевать игрой. Что если все уроки будут такими живыми, то я просто буду растлевать учеников, что лишу их способности концентрироваться, сосредотачиваться там, где нет мотивации. Но как может человек вообще что-либо в жизни делать без мотивации! Таким образом, я на своем опыте ясно увидела, как лукавлю с собой, и как легко может взрослый человек манипулировать ребенком, играть на его чувстве вины, и оправдывать себя на каждом шагу.

Моя подруга в те годы открыла свою компанию по поиску репетиторов для учеников. И я обрела возможность через ее базу читать письма репетиторов и писать статьи для репетиторов на ее сайте. Мне казалось, что здесь-то я нашла целую плеяду лучших репетиторов, своих единомышленников, которые наверняка находятся в тех же выяснениях, что и я. И, наверное, они нашли пути перехода от «нормального» традиционного обучения к дружественному игровому обучению. Я писала статьи, делилась выводами и просила советов. У некоторых репетиторов брала интервью через скайп. И меня просто потрясло то, что эти «лучшие» репетиторы как раз-таки продолжали использовать все те же уродливые приемы «приструнения ребенка для его же блага». От многих я получила такие агрессивные письма, полные самых разных форм выражения гнева, вплоть до нецензурной лексики, что просто несколько дней подряд сидела в прострации и плакала.

«Пошли нахер со своими поучениями! Я получаю за урок 600 рублей, и буду тут еще херней заниматься, игровые формы искать!».

«Знаете, девушка, послушайте-ка меня, уж моя голова покрыта сединами, и я могу вам сказать со своим полувековым опытом работы, что есть дети - законченные уроды, а есть умнички. И вы не переубедите меня, что каждый ребенок — уникальность. Мне противно тратить свое время на будущих уголовников. Они еще маленькие, а у них на лбу это написано».

«Задолбали со своими мудрствованиями. Кто вам сказал, что это насилие? Мои родители меня так воспитывали, школа меня воспитывала так, и я вырос хорошим человеком!».

работа над собойРабота с детьми требует колоссальной работы над собой. Это постоянный баланс в диалоге с ребенком, это тончайшая грань, где ты как старший друг сохраняешь это старшинство, не вваливаясь в роль дружбана, где твоему авторитету придет конец, а искать грань, где ты все же остаешься другом и наставником. Тем, кто несет свою энергию ребенку, и кто останется в памяти этого ребенка не сейчас и не спустя пару лет, а на всю жизнь! Либо ты останешься на всю жизнь в его сердце как олицетворение любви, как человек, который наставлял, поддерживал, любил, либо ты просто останешься в его памяти как острый нож, и всякий раз, как память будет натыкаться на это воспоминание, он будет стараться сразу его спрятать, припорошить, отгородиться от той старой боли, которая никогда никуда не девается. Поэтому конечно трудно работать над собой, когда ты работаешь с ребенком. Конечно, проще вдавить его в стул, сказать, что если он не подчинится, он будет нерадивым, что у него по жизни ничего не получится, что родители узнают, какой он плохой, и тем самым свалить на маленького человека ответственность за то, что ты решил отказаться от саморазвития, от постоянного поиска баланса в отношениях с детем, от тщательной работы над программой уроков, над непрерывным поиском выводов и лучших решений.

Это ведь нескончаемый процесс, это такой большой труд над своим эго, которое то и дело верещит, что это слишком энергозатратно! Да ничего не надо делать с собой! Люди из поколения в поколение так учились! И ничего,все нормально! Никто от этого не умер! Но сколько бы наше эго так ни лукавило, это останется лукавством. Потому что именно от этого и умирают! Но с задержкой. Поэтому совместить причину и следствие сложно из-за временнОго разрыва. Человек копит с детства боль обид, причиняемых ему с малых лет, потом вырастает и делает то же самое по отношению уже к своим детям. И вереница страданий становится такой запутанной и неразрешимой, что этот снежный ком боли выливается в разные формы алко- и наркозависимостей, в самые страшные неизлечимые болезни. И человек именно умирает. Постепенно умирает от блеклого подавленного существования, от нелюбви и неуважения к себе, от бессмысленной жизни, где он так и не посмел начать жить так, как хотел. Если взглянуть честно на мир, то нельзя не увидеть, что 90 процентов людей - уже мертвецы. Они бегут на нелюбимую наемную работу, потому что маленькими перестали слышать, кто они и для реализации какой роли в мире были рождены. Они вечером боятся думать и потому смотрят телевизор под громкий звук, чтобы шумами заглушить вопросы о том, зачем они вообще живут. Но начиналось все с того самого момента, когда маленькому человеку объяснили, что для того, чтобы вырасти хорошим человеком, нужно научиться подавлять свои устремления, научиться прекратить желать и любопытствовать, научиться быть настолько прилежным, чтобы стать роботом-исполнителем. Научиться убивать себя каждый день и прожить чинную прилежную жизнь мертвецом.

Друзья, если Вам понравилась статья, поделитесь ею в соц.сетях.

На эту тему Вы можете почитать:

Воспитание через насилие: Один комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *