Ты говоришь с ребенком в Вечности!

Зоя ЯнковскаяВ эти дни все тает. Снега много, а температура плюсовая.

Наблюдала вчера на вокзале, как мальчик лет шести поскользнулся в этой каше мокрого снега и, конечно, весь извозюкался. Мать схватила его за руку, подняла и стала истерично орать, что он свинья. Сколько страдания и вины в глазах обескураженного ребенка. Он ведь в самом деле верит, что совершил перед матерью какое-то страшное преступление. Даже сейчас не могу писать об этом без слёз. Господи, да что же это, когда-то ведь мы будем осознанными, и должно же это тотальное безумие когда-то закончиться!

Я помню, как в Японии в Кавасаки вообще совсем маленький мальчик лет четырех задел стойку газетчика на перроне. И часть газет свалились на асфальт. Старик стал их спокойно поднимать. Не было в его взгляде ни намека на возмущение. Но мать схватила мальчика за грудки и стала трясти:
- Что ты наделал! Что ты наделал!
Ребенок зашёлся в отчаянных рыданиях, а она продожала трясти его и орать:
- Проси прощения у господина! Проси прощения!
Я подошла к старику, говорю:
- Вы ведь можете сказать, что ничего страшного не произошло.
На что он ответил мне:
- Это у вас в Румынии так успокаивают детей. А у нас по-другому.
По акценту он подумал, что я румынка.

Господи, во всех точках мира большие люди бесконечно унижают маленьких людей. А потом с расколотым униженным сознанием мы вырастаем, и наш униженный внутренний ребенок продолжает плакать и кричать от старых незаживающих ран.

МЫ ВСЕГДА ГОВОРИМ С РЕБЕНКОМ В ВЕЧНОСТИ!
Нет такого, чтобы вот сейчас ты, пользуясь властью старшего, выплеснул на маленького свой негатив, а потом это забылось и растворилось в ушедшем дне. Не растворилось! Боль обиды вытесняется в подсознание и оттуда продолжает источать болевые импульсы сквозь всю жизнь человека.
Помню, как на уроке русского языка на нас орала учительница Виктория Александровна. И дети сидели тихо, очень мы ее боялись. Она орала:
- Свиньи, больше половины класса получили двойки!

Я встала одна в классе, потому что ну нереально, там никто не посмел бы и глаза-то поднять на эту женщину...

Я встаю и говорю:
- Прекратите оскорблять детей... Вы не смеете больше так!
Мы только вышли из начальной школы, из колыбели одного учителя, и сходу влепились в мир разных, часто озлобленных, учителей. Я говорю ей, а сама чувствую, как у меня от страха по виску течет пот. И она это видит.
И медленно так атакует, движется на меня. Я вцепилась в нее взглядом, а перед глазами одни мошки от ужаса.

Она говорит:
- Янковская, ты уверена, что сейчас делаешь правильно?
У меня меж ребер застрял этот вопрос, боль чудовищная от невозможности дышать.
Я говорю:
- Да, я делаю правильно, и вы не можете заставить меня молчать. Вы не можете заставить меня мириться с унижениями. И я могу говорить за весь класс, что вы поступаете плохо.

У нее глаза налились кровью, а губы побелели. И она сквозь зубы цедит мне:
- Ты пожалеешь, Янковская! Вон из класса!
Конечно, хотелось уйти. Но я не ушла. Я села на место и продолжала смотреть на нее в упор.

После этого было много моментов, когда она разворачивала мою тетрадку с сочинением и говорила:
- А ну-ка, дети, посмотрите, что написала тут Эта!
И на меня обращает их взгляды. И зачитывает: "Ландыши дышали любовью. Я не могла их рвать. Это первые цветы весны...".
- Дети, скажите, это смешно! Правда? - И надрывно выхахатывала какую-то свою боль, уж конечно не смех.
И дети обречены были смеяться. Смеялись все виновато так, обреченно.

«… как слово наше отзовется»…. А оно отзовется. Непременно отзовется каждое наше слово. И нет у нас оправданий, что я плевал слова-пули из неосознанности, я не ведал, что творил, я не думал, я не знал… Слово отзовётся в любом случае, потому что каждое слово записывается в Вечности, в наших Душах.

Ребенок от богаРебенок – святость! Мы говорим о своих детях: «Мой ребенок». Но в действительности ребенок НЕ МОЙ. Он не принадлежит мне. Это не моя собственность. Это Божий ребенок. Он просто пришел сюда через мое тело. И задача родителя внимательно с трепетом всматриваться, кто пришел, с какими потребностями и устремлениями. И уж конечно не насилием, а только своим примером вдохновить и помочь раскрыть в этой Святости потенциал рвущегося из него жизнелюбия. Раскрыть этот потенциал, это свечение восторженных глазок, а не приколотить к земле, не вытрясти из него всю эту любовь к неизведанной жизни, не погасить свет этих глаз!

Я записала отрывок из книги Михаила Литвака. Это яркая иллюстрация того, как мы бездумно раним маленьких, и как потом словесные стрелы болят в израненных сердцах.
Каждое сказанное ребенку слово высекается на его Душе.

Ты говоришь с ребенком в Вечности!: Один комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *