Не ссы против ветра, Рабовский!

- Рабовский! Дневник на стол!

- Нинель Филипповна, не ставьте мне двойку, меня мать за двойки бьёт.

- Правильно делает. Бьёт – значит любит. Вы же от рук совсем отобьётесь, если вас не бить. Ты дежурный сегодня. Вот помой полы в классе. А я посмотрю на тебя и подумаю, ставить тебе двойку или нет. Да перчатки-то не трожь. Голыми ручками намывай, деточка, голыми! А куда за швабру-то хватаешься? Ишь ты, глаз да глаз за вами. Только и смотрят, как бы отлынить от честной работы. Голыми ручками и без швабры. Вот тааак, давай-давай. А я полюбуюсь, порадуюсь за тебя,  как на моих глазах из будущего преступника ребенок превращается в хорошего человека. Школа – это тебе не игрушки! Общеобразовательная школа - самая надежная форма инквизиции! Действует безотказно, до полной затирки личности. Ты не озирайся на меня. Косится он. Ты знаешь, что означает мое имя? Это Ленин, только задом-наперед. Так что, благодари дедушку Ленина и намывай молча, а то расскажу тебе, что дедушка Ленин с непослушными октябрятами делал.

Вооот, молодец! Это вам возмездие, наши деточки, за наше обезображенное исполнительностью детство. За все то, от чего нас упорно с самого рождения спасали взрослые. Они нас спасали от чего-то страшного, что мы вот-вот должны были захотеть совершить. Они говорили, что мы неизбежно захотим крушить, воровать, насиловать, убивать, если нас не обуздывать. Что мы будем законченными подонками, если нас не обезличивать, не унижать, не контролировать. Они утверждали, что от рождения мы-ублюдки, и что вся надежда только на них вылепить из нас людей, хоть у нас для этого нет никаких предпосылок. Лепили без устали, без передышки! Все наше детство прошло в тюрьме под конвоем. Святыми, спасающими нас взрослыми, мы подвергались пропаганде и той же непрерывно длящейся инквизиции, какой подвергались в детстве они. Читать далее