Не ссы против ветра, Рабовский!

- Рабовский! Дневник на стол!

- Нинель Филипповна, не ставьте мне двойку, меня мать за двойки бьёт.

- Правильно делает. Бьёт – значит любит. Вы же от рук совсем отобьётесь, если вас не бить. Ты дежурный сегодня. Вот помой полы в классе. А я посмотрю на тебя и подумаю, ставить тебе двойку или нет. Да перчатки-то не трожь. Голыми ручками намывай, деточка, голыми! А куда за швабру-то хватаешься? Ишь ты, глаз да глаз за вами. Только и смотрят, как бы отлынить от честной работы. Голыми ручками и без швабры. Вот тааак, давай-давай. А я полюбуюсь, порадуюсь за тебя,  как на моих глазах из будущего преступника ребенок превращается в хорошего человека. Школа – это тебе не игрушки! Общеобразовательная школа - самая надежная форма инквизиции! Действует безотказно, до полной затирки личности. Ты не озирайся на меня. Косится он. Ты знаешь, что означает мое имя? Это Ленин, только задом-наперед. Так что, благодари дедушку Ленина и намывай молча, а то расскажу тебе, что дедушка Ленин с непослушными октябрятами делал.

Вооот, молодец! Это вам возмездие, наши деточки, за наше обезображенное исполнительностью детство. За все то, от чего нас упорно с самого рождения спасали взрослые. Они нас спасали от чего-то страшного, что мы вот-вот должны были захотеть совершить. Они говорили, что мы неизбежно захотим крушить, воровать, насиловать, убивать, если нас не обуздывать. Что мы будем законченными подонками, если нас не обезличивать, не унижать, не контролировать. Они утверждали, что от рождения мы-ублюдки, и что вся надежда только на них вылепить из нас людей, хоть у нас для этого нет никаких предпосылок. Лепили без устали, без передышки! Все наше детство прошло в тюрьме под конвоем. Святыми, спасающими нас взрослыми, мы подвергались пропаганде и той же непрерывно длящейся инквизиции, какой подвергались в детстве они. Читать далее

Пожалуйста, не называйте Бога Матрицей!

бог зримыйПровела консультацию-знакомство с женщиной. Совсем немного мы с ней поговорили, и я вижу, у нее смятение какое-то на лице, смотрит в сторону, ёрзает.

- Что не так? – спрашиваю.

Она, потупившись:

- Э-э, извините, вот вы психотерапевт, так?

- Так…

- И при этом такие слова говорите «Поле», «Матрица»….

Я удивленно:

- А что не так?

- Э-э, ну, Боженьку называть Полем и Матрицей как-то, знаете, это совсем уж…

- Совсем уж… как? Продолжите мысль?

- Это оскорбительно для него…

- Это оскорбительно для него или пугающе для вас?

Подайте мне назад концептуального бога!

Откуда в нас это дикое стремление уцепиться за некого концептуального бога? Почему так велика потребность придумать и возвести на пьедестал разных гуру, наставников? Почему недостаточно сориентироваться в своих лабиринтах сознания при помощи поводыря, а затем, сориентировавшись, расти самостоятельно? Почему нужно наставника возводить на пьедестал идиотизма саибабашных вакханалий? Почему у некоторых учеников возникает вопрос: «А мы можем так всю жизнь заниматься у тебя?». А зачем всю жизнь? Возьми от меня инструментарий для работы с подсознанием и дальше двигайся сам. Почему вообще рождается такой, казалось бы, сумасшедший вопрос: «Можно ли до конца жизни?». А потому что кажется, что так легче. Так защищеннее. Каждую секунду своей жизни я делаю выбор. Я не знаю, какие мне принимать решения, какой мне делать выбор. И мне до оцепенения страшно брать на себя ответственность за свою жизнь, за свои решения. Ведь меня никогда этому не учили! Меня учили быть под контролем, подчиняться, быть рабом! А быть богом себе меня ну не учили, хоть ты тресни! И потому я сливаю на богов и наставников ответственность, и, оставаясь аморфным и инфантильным, имею хотя бы какую-то иллюзию защищенности. Маленьким быть спокойнее. Богом себе быть очень страшно. Читать далее