Ты говоришь с ребенком в вечности.

Зоя ЯнковскаяВ очередной раз наблюдала вчера до боли затертую картину: ребенок падает в грязь, мать хватает его за локоть, а через секунду сотрясается в аффекте, нет, не потому что ребенок ушибся, а потому что он штаны замарал.

В какой бы точке мира ты ни оказался, везде всё как под копирку. Помню, как в Японии в Кавасаки мальчик лет четырех задел стойку газетчика на перроне, и часть газет свалилась на асфальт. Старик стал их спокойно поднимать. Вдруг мать схватила ребенка за грудки и стала трясти:
- Что ты наделал! Что ты наделал!
Ребенок зашёлся в рыданиях, а она продожала трясти его и орать:
- Проси прощения у господина! Проси прощения!

Спроси после припадка эту мать, что же это было? Разве ответит она честно: "Это был припадок".? Нет, никто никогда так не говорит. Эта японка ответила бы примерно то же самое, что всякая мать в любой точке мира: "Я хочу для него лучшего, а когда он не понимает, что я желаю ему добра, я выхожу из себя". Да, мое терпение лопнуло не потому, что оно только и ждет любого предлога лопнуть, ведь мое детство было ровно таким же. Нет-нет, просто катализатором были какие-то совершенно простые действия ребенка. Там внутри раны из детства превратились в гнойные нарывы, и все это гнойное месиво копошится внутри и разбухает, и раз от раза вырывается наружу, чтобы затихнуть на время, до следующего раза. И вот наконец, о боже, наконец он уронил стойку с газетами, чтобы мой рот снова превратился в огнедышащую пасть и обрел долгожданную возможность излиться этой гнойной лавой ярости.
Читать далее