Вебинар «Как программирование формирует тюрьму страданий». Часть 1.

Друзья, это сжатый курс по интеграции сознания в трех частях, где мы раскроем наши неосознаваемые разрушительные программы.

Мы пройдем в мрачные и болезненные глубины подсознания, чтобы разобраться с такими механизмами-заевшими пластинками, как повторяющаяся драма и "самоисполняющиеся" пророчества.

Правила и законы — парадигма гнилого социума

Создание правил нам понятно, потому что мы по-другому никогда не жили. Логически как бы всё выстроено: у меня есть правило не шуметь после 11 вечера, и я веду себя тихо, потому что.... Потому что ЧТО? Потому что мне, по существу, глубоко наплевать на того, кто не может спать под мою музыку, но я боюсь наказания за нарушение правил в незримой социальной тюрьме.

Поэтому свобода теперь для меня - не нечто естественное, это то, до чего мне нужно дотянуться из моей внутренней тюрьмы. А чтобы дотянуться до свободы, нужно совершить некий акт разрушения впаренных мне норм. А сосед мой - это некий негласный насильник, который попрал мою свободу, и подспудно, неявно, нет, но я тихо ненавижу его, ведь он ассоциируется у меня с вором, похитившим мою свободу.

Я не формулирую себе это четко, я - тот, кто вообще не осознает, какая громадная злоба и ненависть переполняет меня. Как это формировалось с первых дней моей жизни, когда ручки мои заключали в "наручники" пеленанием, затем в саду и школе, когда я ходил строем, когда складывал руки на парту, как их складывают мертвым в гробу. Я всю жизнь в наручниках и кандалах. И я ооочень хорошо уяснил, что свобода - это отнюдь не то, что является естественным желанием открытого сердца взаимодействовать с миром в единодушии.

Моя жизнь, сотканная из правил -  это свод угроз, что ты, тупая жестокая скотина, знать не знаешь, каково это любить, доверять, уважать, сочувствовать, поэтому ты будешь ходить теперь всю свою жизнь под конвоем законов, под дулом ружья правил. Ты, тупая подлая тварь, не можешь просто любить, поэтому тебе нужна только дрессура и подчинение. Так весь мир будет говорить мне с детства прямо или косвенно. Так какой теперь я буду видеть свою "свободу" и какие вещи буду творить для обретения таковой "свободы"? Но и этими вопросами я задаваться не смею, потому что это тоже негласный социальный закон: не копаться в себе глубоко и жить как все. Как все - значит, с надрывно склабящейся фальшивой физиономией а-ля благополучного, успешного, счастливого человека. Только позитив, только позитив, только позитив!

Счастливые сообщества без внутренней работы — утопия

Последние 15 лет потуг создать счастливые эко-сообщества закончились крахом. Но мы продолжаем тешить себя иллюзиями, что такие сообщества без внутренней работы с упором на внешнюю прилизанную кальку фальшивой счастливости создать все-таки возможно. Мы вторим, что такие сообщества где-то есть, просто мы о них не знаем. Мы все еще с поразительным упорством пытаемся отрицать правду о том, что, как ёмко сказал Булгаков, разруха в головах, а не в клозетах. Мы внутри насильнического иерархического сознания предпочитаем оставаться слепыми к своим больным головам и с яростным отчаянием продолжаем создавать сияющие клозеты, чтобы ложь о том, что мы способны быть счастливыми с больными головами, могла оставаться для нас сколько-нибудь убедительной.

Прощение — путь к утрате отношений.

Прощение – лукавая подоплёка высокомерной позиции, где я правый, а ты виноватый. И прощение в моих руках – пульт отпускания грехов тебе, нерадивому идиоту, а по существу кнопка собственнического владения тобой. Если ты не веришь в то, что я обладатель некого прощения-разрешения тебе существовать в моем пространстве, то я в бешенстве, я негодую, я стучу себе в грудь яростным кулаком, я называю свое бешенство праведным гневом. Это твой гнев неправедный, а мой гнев – ууух какой праведный, идиота ты кусок, когда ты это уже поймешь!
Ты приползешь ко мне с повинной, приползешь все равно, как миленький. Куда ты денешься, если мой бойкот станет для тебя невыносимым. Ты придешь и дашь мне свое повиновение – акт пресмыкательства. А я тебе в обмен на этот подчинительный жест, преисполненная величия, указующим перстом ткну тебе, провинившемуся и признавшему себя таковым, на твое подчиненное место. Ты зайклеймён.

Мы не выясним, как и почему создали всё то, что происходит с нами, как накапливалась боль и вылилась в невыносимое неуемное чувство вины. Как вина повлекла за собой дикие безумные действия. Как мы скатились в такую чудовищную яму презрения друг к другу, грязных манипуляций и абсурдных взаимных обвинений. Мы играем в перекидывание вины как мячиком для пинг-понга, и, как бы убедительно мы ни врали себе, что так жить невыносимо, что кошмары взаимных дрязг измотали нас, глубоко внутри нас запрятана та часть, которая получает от этого удовольствие. Нас услаждают эти игрища в вину и прощение, потому что мы выросли в этом. Мы формировались в атмосфере постоянного вымаливания любви родителя через жест самоуничижения. Это называлось любовью. И мы не могли детьми понять всей грязной подоплеки такой "любви". Другой "любви" не было. Значит, быть виноватым и прощающим - путь к "любви". Значит, нельзя это отпустить.
Нам сладко верховенствовать и подчиняться, унижаться и унижать. Нам сладко играть в подобострастную подавленность и выставлять это как принесение себя в жертву (которая нафиг никому не нужна, но зато как велика моя жертва!).  Нам сладко торжествовать от подавления другого и называть это победой. Нам сладко беспрестанно качаться на шарнирах взаимных унижений. И нам страшно вывести это гнилое болото на уровень чистой родниковой воды искреннего диалога, ведь это всё то, что мы всю жизнь с поразительно лживым упорством называем ЛЮБОВЬЮ!
Как сладко, когда плохо! Как плохо, когда искренне, честно, доверительно.

СТЫЖУСЬ СЕБЯ В ОБЩЕНИИ

В этом видео о чудовищной бесконечной тюрьме, куда заключен каждый человек, который формировался в жестоком пространстве оценок, критики, осуждений. Мы можем сколько угодно сотрясать воздух разглагольствованиями, что же нужно сделать, чтобы освободиться от непрерывно клокочущего в груди страха осуждения и высмеивания. Мы можем обманываться, что в правильной компании такой страх отступит и придет чувство комфорта и радости общения, но правда в том, что это просто способы самообмана. Это переливание из пустого в порожний. Это тщетные попытки убежать от горькой правды о том, что мы сформированы в атмосфере постоянного культивирования в ребенке страха осуждения и отвержения, который неизбежно будет преследовать его всю дальнейшую жизнь.

И дело не в том, что он якобы боится быть изгнанным из какой-то конкретной компании друзей, а в том, что он вообще не может не проживать перманентное состояние изгоя, недоумка, идиота, отребья. Как ни назови это вгрызшееся чувство стыда за себя, а по существу стыда за свое существование, нам придется взглянуть предельно честно и прямо в систему координат, которая намеренно формирует именно такой самообраз человека. И если не говорить  о передаче по наследству всех парадигм, которые в каждом поколении воссоздают это неистребимое гадливое отношение человека к самому себе, то все остальное - пустой ненужный трёп.

Мы бесконечно можем обманываться, что нужно просто научиться быть сильным, стрессоустойчивым , нужно уметь забывать прошлое, нужно стать успешным и пр.пр. Но все это в действительности способы еще больше усилить боль прошлого, боль вчерашнего униженного ребенка, который во взрослом состоянии просто изучил все тонкости «актерского мастерства» в общении, чтобы искусно маскировать весь ужас внутренней боли униженного человека. Если мы не будем говорить о вчера подавленных детях, которые сегодня стали токсичными родителями, если мы не будем говорить о чудовищной калечащей оценочной системе образования, мы будем снова и снова передавать по наследству всю ту боль, которую испили в детстве и обречены воспроизводить по кругу всю нашу жизнь.

Друзья, в августе стартует очередная терапевтическая группа, добро пожаловать! Подробно здесь: http://yankovskaya.su/kouching/

Фильм «Детский дом Гульнары Дегенбаевой».

Друзья, этот фильм я сняла в Киргизии, в гостях у Гульнары Дегенбаевой, которая 20 лет назад на свои средства собственными усилиями создала детский дом и вырастила 145 детей.
В этом видео мне было важно поднять тему сиротства не только как буквальный факт, где ребенок брошен родителем, а посмотреть в сиротство глубже и честнее, как в состояние сознания, неизбывное чувство ненужности и глубокой опустошенности, которое проживают не отдельные люди в обществе, а подавляющее большинство.

Сиротство – как иерархическая парадигма «старшего» над «младшим», где я тебе «ты», а ты мне «вы» просто потому что я старше, и я могу лживо обосновать такую форму связи как уважение, а в действительности просто хочу твоего подчинения. Сиротство – как жажда власти и превосходства вчера бесправного подавленного униженного ребенка, а сегодня взрослого, который теперь одержимо проживает свое торжество власти над младшим.

Сиротство - как следствие чудовищной изматывающей гонки за статусностью и успешностью, потому что на вере в статус зиждется иллюзия, что в оболочке статусности, с дипломами, печатями и регалиями, будет обретена моя уверенность в себе, а по существу право жить. Нет просвещения и творческого процветания, но есть образование и диплом, которые якобы сделают меня человеком, а без них я чувствую себя ничтожеством! Нет меня, но есть детально отшлифованный самообраз, до мелочей отрепетированный образ этакого успешного неуязвимого властелина жизни. Самообраз успешного – вросшая в меня роль, моё проклятие, изматывающая душу бравада, где я не знаю себя свободным от этого сизифова камня.

Родитель, сформировавшийся в иерархической парадигме, неизбежно является носителем веры в иерархию как в единственно возможную форму общественного порядка. Он не видит в этом планомерного умерщвления человека, потому что вообще не видел ничего другого. И именно поэтому он отдаст это в наследство своему ребенку. И потому в ребенке также будет болеть всю жизнь чувство сиротства, независимо от того, был ребенок брошен буквально, физически, или нет.
Общество исцелится от чувства сиротства тогда, когда прекратит воссоздавать со своими детьми унаследованные модели рабовладельческого строя.

ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ МАНИПУЛЯТИВНЫХ ИГРИЩ.

Никогда никого невозможно спасти от внутреннего распада. Никто никого никогда от этого не спасал и не спасет. Игра в добродетель также лжива и претенциозна, как игра в жертву. Обе эти роли одинаково порочны и взаимно растлеваемы. Прекратить играть в деградирующего «несчастного бедолагу, обиженного жизнью» – значит прямо посмотреть в насильнические лживые отношения предыдущих поколений, увидеть себя как носителя этих скопированных моделей и прекратить преемственность манипуляций.