Опять о «Левиафане»

ЛевиафанРешила для себя не говорить о «Левиафане», потому что отзывов всяких-разных уже столько писано-переписано,что повторяться не хочется. И вот все равно чувствую, что не могу не написать. Потому что мне вообще не хочется рассуждать на тему, хороший фильм или плохой. Фильм сильный. Чувства-то после просмотра у нас похожие. Просто интерпретации налепились на чувства у всех разные. Да, тяжесть и омерзение. Нам нужны от кино крутые виражи с мельканиями и хэппиэндом. А здесь все как в жизни. Динамика кадра необычайно продуманная. Ни прибавить, ни убавить. Жизнь! Актеры так играют, что вообще вышибает, и ты не помнишь, что смотришь фильм. И здесь нет задачи положить в рот зрителю сладкую конфету, показать очередной хэппиэнд и разложить по полкам ответы на все вопросы. Здесь радикально другая задача: взбудоражить сознание, расковырять нутро и заставить думать, заставить задаваться вопросами, что же тогда? Если чиновник – убийца, а обыватель – быдло… Что же дальше, если ты проживаешь жизнь в сомнамбулизме.

безысходностьОй, как прав Булгаков! Разруха, как ни крути, все равно в головах, а не в клозетах. Тебе хоть каких чиновников подай, которые не будут грабить и убивать, но ты-то все равно проживешь скотскую пьяную пресную жизнь.
Кто создает все ужасы человеческого существования? Сам человек. Разве этот человек жил как человек, когда имел этот самый дом? Разве мог ценить и радоваться? Он же с самого начала все равно живет как зверек. Он неосознанный. Он плывет по течению. Он не ведает, что творит. Он оскорбляет своего ребенка и поднимает на него руку. Все его развлечения сводятся к пьянству. А «высокие организованные» развлечения сводятся к пьяной стрельбе в горах с маленькими детьми.

Как мне все это знакомо... Мой папа тоже дружил с дядей милиционером. Вначале друзья напились на лавочке. А потом дядя милиционер достал из кобуры заряженный пистолет. Они выставили в рядок консервные банки и стали стрелять по ним возле футбольной площадки. Вдруг в жвак пьяный дядя милиционер подставил мне пятилетней пистолет к виску и, держась другой рукой за дерево, говорит мне гордо:
- Я с этой штукай сегда! Тебе нрависа?
Я очень хотела жить и сказала как можно более убедительно:
- Очень нравится!

Тогда он, удовлетворенный моим ответом, продолжил пулять по банкам. Я даже не помню на это реакции отца. Видимо, я настолько не рассчитывала на его поддержку, что даже не фиксировала, куда он смотрел в этот момент и что делал. Потом они пошли к нам домой продолжать пить. А я осталась гулять во дворе, чтобы не быть с ними. Когда стемнело, я пошла домой. На лестничной площадке навзничь лежал дядя милиционер с окровавленной головой. Кровь стекала страдания ребенкаструйкой по лестнице. И я в оцепенении долго стояла и наблюдала, как тягучая кровь повисает как на резиночке и так медленно шлёпается: каап, каап.

Какие-то люди, мужчина и женщина, взяли меня на руки и куда-то понесли. А я, как мумия, продолжала смотреть стеклянным взглядом в одну точку. Дома у этих людей пахло пирогом, а яблоки на столе радостно отражали свет лампочек. Мужчина с дочками-двойняшками на диване читал книжку. Они улыбались мне, пытались приободрить и звали к себе. Я отрицательно качала головой, сидела в углу на табуретке и грызла ногти. Полки во всей квартире были уставлены бесчисленными книгами. Это была семья НЕБЫДЛА. И там было настолько невыносимо много любви, что зависть изнутри разрывала в клочья мою душу. Женщина пыталась дозвониться в справочную, чтобы узнать телефон кинотеатра «Прибой», где работала моя мама. Когда к моим спасителям в квартиру влетела моя растрепанная заплаканная мама, они ей в одну руку вручили меня, а в другую - пакет с угощениями.

Вернусь к фильму. Меня не перестает поражать это повторяющееся причитание в постах о фильме: «Ах, что теперь подумает о нас запад! Они ведь решат, что мы все так и живем!». То есть, посыл фильма, глубина его, отвага Звягинцева, это всё нафиг! Вот, оказывается, какая у нас теперь самая насущная проблема: "Как теперь жить! Опять мы обосрались перед западом!". Боже, неужели до сих пор с уходом советского прошлого, отжившими бонными магазинами, со стертыми границами мира не ушел этот одержимый, какой-то холопский, пиетет перед западом?

Люди из Мурманска обижаются, пишут на форумах, что у них чудесные солнечные края, что нет таких серых красок, что в фильме. Но что ж так буквально-то интерпретировать. Ведь Звягинцев этими красками просто отразил уровень сознания людей, которые, как этот человек, живут на очень маленьких оборотах. Что-то происходит - и человек верит, что судьба-злодейка искурочила его жизнь.

Якобы все пошло кувырком, когда у него отняли дом. Да тут ведь причина и следствие напрочь спутаны. Он был уже опустившимся, в том смысле, что медленно умирающим в невежестве своем. И его не мог настигнуть никакой другой финал. Возможно, такой финал, что герой попадает в тюрьму – наименьшее зло, которое с ним произошло, потому что иначе он бы окончательно спился. И это унизительное угасание с постоянным оправданием, что у него все отняли, дом и жену, всегда может служить прекраснейшим поводом деградировать дальше. Но он опускается не потому, что у него больше нет дома и жены, а потому что у него ЕГО САМОГО НЕТ! Его целостности, его веры в себя, его уважения к тому непостижимому величайшему факту самого существования его уникального «Я»!

человек может всёУ человека есть здоровое тело, руки ноги, молодость. Он ведь всемогущ в потенциале, если захочет! Как вообще можно у человека что-либо отнять? Отнять выбор: утратить силу духа или нет! Да это ведь даже звучит абсурдно! Человек, у которого отняли что-то материальное, сохраняющий силу духа, непременно обретет снова то, что отняли. А не обретет в том же виде, ну так и чёрт с ним! Ведь он-то сам у себя остается! Он как любящая бесконечная суть никуда не денется! А значит никуда не денется его способность к созиданию, к служению людям, животным там, миру, не знаю, способность к сочувствию и состраданию, радость творчества, возможность обнимать своих, чужих, знакомых или нет, работать где угодно за рубежом, а, стало быть, и путешествовать и вдыхать многогранную жизнь.

Никто никогда не может отнять у человека веру в него самого, кроме него самого. Сколько инвалидов, люди без рук и ног, какие феноменальные вещи умудряются делать своим ущербным телом, что всякому ноющему здоровому человеку фору дадут. Господи, да сколько людей не теряли силы духа даже на войне, в концентрационных лагерях. Сколько же этих примеров! А многие умудрялись не просто выживать, а продолжать творить в самых чудовищных условиях! Солженицын, Франкл! Ой, да это бесконечно ведь можно перечислять.

НИКТО НИКОГДА НЕ МОЖЕТ ОТНЯТЬ У ЧЕЛОВЕКА ВЕРУ В НЕГО САМОГО, КРОМЕ НЕГО САМОГО!

А Звягинцев… Господи, спасибо ему. Буду искать возможность познакомиться с ним. Хочу обнять его и поблагодарить за этот честный шедевр.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *