«КОТ КОТА НИЖЕ ЖИВОТА».

Нет, этот материал совсем не про упоенно смакуемую в сети тему гомосексуализма в контексте, кто с кем спаривается и в какие места. Как бы мы ни хотели верить в болезни как явления частные, мол, ко мне это отношения не имеет, но не может быть один болен, а другой здоров в своей истеричной симуляции пира среди чумы. И создаем мы наши болезни вместе, и «болеем их» мы тоже все вместе.
Мы силимся закрыть глаза, отрицательно качаем головой, будто пили в детстве из разных котлов восприятия Жизни, но мы пили и пьем из одного Котла нашей больной насильственной системы координат. Как бы мы ни пытались в иллюзии отделенности друг от друга создавать какую-то свою а-ля частную жизнь, наше прошлое не может быть отрезано от нашего настоящего. И сколько бы мы ни пытались думать, что это прошлое у всех разное, декорации потемкинских деревень ничего не меняют. Прошлое у нас одинаковое. И как бы мы ни старались закрыть это прошлое за семью замками, мы состоим из него, и оно будет в нас болезненно шевелиться, пока мы не выпустим его на свободу осознания.

Арнхильд Лаувенг пишет книгу о кошмарах своей шизофрении, но упорно обходит тему отношений с родителями. Трейя Уилбер пишет огромное повествование о своей онкологии, но ни слова о родителях. Что ни книга-биография, то либо распрекрасное детство, либо вообще ни слова о детстве. Мол, давайте сделаем вид, что замалчивание – панацея!
Неет, как бы мы ни пытались делать вид, что «содомия» - какое-то дикое самостоятельное явление, которое якобы само лавинообразно растет безо всяких на то причин, мы не можем не видеть, что кошмарное детство исстрадавшегося вчерашнего ребенка не утонет ни в какой Лете, не поглотится никаким Кроносом. И нам придется рано или поздно увидеть, как мы создаем это вместе.

Не может сын быть отдельным сегментом своей матери, даже если он сильно хочет в это верить, даже если он презирает ее настолько, что не может не презирать всех женщин на свете. Невозможно девочку, изнасилованную отцом, рассматривать как свалившееся с неба «странное» явление «любви» женщины к женщине. Это не про любовь мужчины к мужчине. Это про ненависть мужчины к матери. Это не про любовь женщины к женщине. Это про презрение дочери к отцу. Одна дочь на насилие среагирует полным отказом от мужчин, а другая наоборот будет презирать себя настолько, что будет спариваться с мужчинами без разбору, подспудно как бы вымаливая так у отца одобрение, разрешение на жизнь. Подвалы психики так многомерны и сложны!

Конечно, мы можем продолжать называть любовями все внутренние лабиринты изможденного сознания вчерашнего ребенка. Мы итак всё подряд, любую боль, любую форму навязчивой идеи называем любовью. Но легче не станет. Мы можем настаивать, что любовь болезненна. Но любовь не болезненна! Болезненна болезнь, спутанная с любовью! ЖИЗНЬ ничего не отрежет и не выбросит за борт, как бы мы ни пыжились, чтобы не копать глубоко, не видеть очевидного. Ну не закрыть нам глаза на воспроизведение насилия между родителем и ребенком в сексуальном акте взрослого человека. Близость подменена сексом-спариванием, потому что близости в жизни маленького не было как основы, как его высшей нити познания себя.

Пока мы так упрямствуем, так рьяно пытаемся делать вид, что текущая жизнь взрослого человека не имеет никакого отношения к его искалеченному детству, мы не станем ничего менять в себе, чтобы прекратить по наследству калечить наших детей. Жизнь будет следствием всего того, что поддерживается и разрастается в увечья и искажения в состоянии всего коллективного сознания.

Видео "КОТ КОТА НИЖЕ ЖИВОТА":

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *