Как я в 15 лет пошла работать

С бесконечной любовью и благодарностью к милым моим учителям:

 Нелли Федоровне Будановой,

Анатолию Ивановичу Табачкову,

Владимиру Григорьевичу Патрушеву

Никто не знает, что может обернуться судьбоносным моментом для нашего  развития. Это может прозвучать кощунственно, наверно, но я не застряла в состоянии панкующего подростка потому, что погибла моя бабушка. Мне было 14 лет, и я находилась в агрессивной браваде, в позиции активного сопротивления назиданиям «правильного» социума, школы, семьи и всех, кто говорил мне, кем я должна стать, чтобы вырасти хорошим человеком.

Но когда случилась трагедия, все разрушилось. Больше никто не был сосредоточен на том, что я учусь на тройки и хожу в джинсовой юбке и водолазке вместо школьной формы, и что игнорирую уроки, которые мне не нравятся. Меня оставили в покое, потому что боль потери была так велика, что все ввалились в состояние полной прострации. Больше не имело значения, как я себя веду, и кем я буду. Было только важно, что мы-то живы. И надо жить и просто любить друг друга.

Когда я закончила девятый класс, я ушла из школы. Учителя говорили, что это безумие, что уходят только мальчики двоечники, и с ними только одна девочка, какой позор. Отец моей подруги взял меня к себе на работу мыть полы, и я оказалась среди ученых, которые работали над сотовой связью. Там было много англичан и американцев. Русские хорошо говорили по-английски. А я была уборщицей. Нутро мое бунтовало. Никто не стоял надо мной с палкой, что я должна развиваться. Но я сама в себе неосознанно взращивала наставника, который без укоров говорил: «Посмотри, как это интересно – учиться!». По мере наблюдения за увлеченными творческими людьми я перестала видеть учебу, как гнет, как насилие. Само понятие – учеба, стало творческим полетом, расширением сознания, вдохновенным состоянием бытия. Наверно, я не мыслила тогда такими формулировками, но состояние ужаса перед учебой постепенно рассыпалось, на смену его пришла радость от учебы. Радость от тех знаний, которые были нужны МНЕ, а не какой-то структуре, взращивающей рабов. А именно МНЕ!

Потихоньку я стала самостоятельно изучать английский язык. Пытливость и интерес к жизни раскрывались во мне с такой силой, что я сама изумлялась этому столь новому ощущению – восторгу от жизни.

Рядом со мной всегда была поддержка – моя учительница из младшей школы, Нелли Федоровна. Я продолжала поддерживать с ней связь. Когда мне нужен был путеводитель, она направляла меня. Когда она перегибала и вваливалась в роль воспитателя, я аккуратно уходила от общения. Так я обнаружила для себя потрясающий баланс – когда я могу получить направление от взрослых людей, и в то же время продолжаю учиться ходить сама, без костылей от взрослых.

На работе был субботник. В этот день я должна была не только мыть полы, но и чистить окружающую территорию. Была весна. Территория была завалена листьями, которые нужно было собрать. Я окинула эти завалы бодрым взглядом и решила, что оперативнее будет просто поджечь все это. Я чиркнула спичкой по коробку, и поднялась огненная стена. На территории парка выгорели все саженцы, весь лесочек. Все выгорело. До самих офисов пожар не добрался просто потому, что они располагались на асфальтированном пятачке. Меня уволили. Так очередная «драма» моей жизни положила начало следующему витку моего развития.

Я поступила в пед.училище. Нелли Федоровна помогла мне  с замечательным репетитором по английскому. Денег не было. Совсем не было. А учиться я теперь хотела постоянно. Жажда знаний была такой мучительной, что я просто сидела, вперившись в стену, и талдычила: «Где взять денег на учебу? Где взять денег на учебу?». И тут меня осенило! Ответ всегда приходит, если ты по-настоящему хочешь его получить. Я поняла, что мне нужно сделать объявление в моей группе в педучилище, что я веду набор в группу английского языка. Я позиционировала себя, как опытный репетитор, как человек, превосходно владеющий английским. Конечно, я блефовала. Чтобы хорошо блефовать, я прорепетировала все перед зеркалом дома. Каждое слово я отшлифовала так, что ясно представляла себя со стороны, какая я убедительная, как хочется учиться у такого репетитора! И ко мне попросились три девочки из нашей группы.

 Тут-то и началась движуха! Я проходила у своего репетитора урок, затем делала по три ксерокопии всех ее раздаток и на следующий день уже преподавала своим девочкам отточенный перед зеркалом урок. Все уроки я старалась идеально скопировать у своего репетитора. Я наблюдала за ее манерой говорить, ходить, жестикулировать.  Словом, мне было важно все, не только содержание урока. А уж содержание я выучивала так, что новые слова и грамматика ночами жужжали у меня в голове. Она давала за урок гигантские объемы знаний. Никто из моих учениц за годы учебы так и не догадался, что я шла всего лишь на шаг впереди. Одна из учениц после педучилища решила поступать на ин.яз.

Потом Нелли Федоровна подсказала мне, что надо идти работать в газету. И я пошла в газету. Я стала писать статьи. Это сложно было назвать статьями. Но я училась. И меня терпели. Более того, спустя годы редактор газеты «Находкинский рабочий» поехал во Владивосток на журфак и оплатил мое обучение. Работая в газете, я пошла на детское телевидение и стала маленьким репортерчиком. В начале статьи один из первых моих репортажей 20-летней давности.

Так о чем это я. Я о том, что ребенок не может не хотеть учиться. Кто-то умный сказал: «Экзистенциальная пустота выражается в состоянии скуки». Так вот, скука, или деградация, как ни назови, проистекает из насилия. Из впаривания человеку знаний, которые ему не нужны. Без направляющей руки взрослого и веры этого взрослого в ребенка тоже ничего хорошего не выйдет. «На тебе свободу! Выбирай!». И что ему делать с этой свободой? Он ведь дизориентирован во взрослом мире. Ребенку нужна рука взрослого и вера, что он сможет. Больше ничего. Контроль не нужен ребенку. Потому что сам контроль выражает ребенку неверие в него. Контроль унижает маленькую личность. Контроль лишает способности осознать ответственность за свою жизнь.

Он пришел в эту жизнь реализовать и развить одни знания, а ему впаривают другие. И ребенок начинает думать, что знания в целом – это зло. Это опасно. Это насилие. Если бы обстоятельства моей жизни сложились иначе, если бы надо мной не перестали довлеть узурпаторы в виде родителей и учителей, я не писала бы сейчас эти строчки на своем блоге. Наверно, продавала бы сейчас фрукты в ларьке. Отсутствующим взглядом смотрела бы на проходящих людей. Пожевывала бы сигарету с отвращением к жизни. Но теперь это не про меня. Совсем не про меня.

На эту тему Вы можете почитать:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *