ГОНКА ЗА УСПЕХОМ = ПУТЬ К СЧАСТЬЮ?

Мы привыкли верить, что для того, чтобы обрести состояние радости, нам нужно достичь какой-то цели, стать кем-то. Парадокс, однако, заключается в том, что одержимость достигательством и удержанием обретений (фигуральных и буквальных) столь велика, что под тяжестью этой одержимости мы и делаем свое существование невыносимым. Потому что влачить вечную жажду достичь и превзойти - это и есть сотворение внутреннего ада.

КАК СТАТЬ СЧАСТЛИВЫМ ЗА ОДИН ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ СЕАНС

Люди в подавляющем большинстве панически боятся каких-то выяснений с собой. Копаться в себе: "О, боже, какой ужас! Не дай бог. Еще мне не хватало копаться в грязном белье своего прошлого". Так вот, если я тот, который всё же отважился отправиться в лабиринты своего подсознания, если я уже понимаю, как работают мои причинно-следственные связи в нервной системе, как я ведом и управляем ими как биоробот. Если я понимаю, как работает моя "флешка с программами", разве я не могу назавтра проснуться другим человеком? Разве это не та самая осознанность, про которую стало так модно говорить? Разве понимание, как в тебе работают механизмы программирования, не принесет свободу? Разве я не могу проснуться назавтра другим человеком, если я теперь знаю, как и почему во мне бурлит этот океан боли?! Подробно здесь:

Выстрел соседа. Срочный переезд.

В этом выпуске мы подробно рассказали о произошедшей с нами истории по поводу выяснений с соседом. На поверхности это выглядит как банальные личные выяснения. Но тогда какой был бы смысл в том, чтобы мы говорили об этом в таких подробностях?! Нам были важны детали, потому что ИМЕННО эти детали отражают то, что происходит на глобальном уровне во всем мире. ИМЕННО все эти мельчайшие детали очень типичны для любого беспредела, когда дело касается вырубки, браконьерства, выбросов неразлагаемого мусора, слива в реки грязных вод и пр.

Как правило, в таких историях есть тот, кто делает это как бы незаметно и выдает это либо за безобидные действия, либо и вовсе за добро. Всегда в таких историях есть стайка людей, которые готовы всё поскорее замять и потому назвать черное белым, только бы не поднимать слишком много шума, не тратить свое время на эту «мышиную возню» и вообще лишний раз не нарваться на проблемы в собственный адрес.В этом тихо гниющем мирке все существуют в негласной договоренности, начиная от молчания соседей по поводу безнаказанных действий зачинщика, и заканчивая молчаливыми гослужбами, как в нашем случае это были сельсовет и местная полиция. Взрывается это трусливое молчание тогда, когда кто-то один вдруг выпрыгивает и говорит: «Ребята, а король-то голый!». Как в сказке Андерсена "Новое платье короля". Всему молчаливому сообществу очень не нравится то, что кто-то назвал черное черным, ведь он обличает, вынимает наружу то, что долгое время старательно замалчивалось, припорашивалось, выдавалось за благое.

Сообщество молчунов думает, что если ему удастся  заставить молчать "выскочку", который назвал черное черным, и оставить всё по-прежнему,  то всем якобы станет легче. Они не осознают, что роют себе могилу, когда пытаются все замять. Что все необратимые разрушения на планете ткутся из таких маленьких очагов, где каждый будет продолжать потребительскую грабительскую тактику в отношении природы и оправдывать свои действия тем, что он слишком маленький человек, чтобы влиять на состояние планеты в целом. Он ведет в бездну своих потомков на выжженной планете, к неминуемой экологической катастрофе, которая в действительности отражает нашу нравственную духовную катастрофу. Сообщество молчунов этого не хотят осознавать. Им кажется, что чем быстрее замять всполох, тем спокойнее будет их и дальнейшее «незаметное» гниение в их привычном вонючем болоте.

Общество меняется не сверху по указке политиков. Общество меняется с низов, с простых людей, с простых действий, где тебе достаточно просто назвать черное черным и отказаться быть соучастником этого трусливого мирка молчунов. Просто озвучить происходящее и выйти из причастности к тем, кто малодушно молчит. На первый взгляд это очень маленькое действие, но в действительности это "маленькое" действие взорвет многолетнее подобострастное молчание и, вероятно, породит маленькие перемены пусть не в умах тех, кто разрушал, но хотя бы в умах тех, кто соглашался молчать и врать. Никуда не ведут бессмысленные демонстрации в городах против действий политиков. Перемены происходят внизу, среди простых людей, а не в тупом стадном скандировании на демонстрациях. Перемены происходят в уединении, в тишине, в честном диалоге с самим собой. В признании себе: «Я могу  прекратить малодушно молчать, могу назвать вещи своими именами и выйти из этого сообщества обоюдного молчания».  О таком внутреннем перерождении есть замечательный фильм с Мэтом Дэймоном «Земля обетованная» 2012г. (оригинальное название "Promised land").

Никакие Алёшины футуристические разработки воцэлериума нам не помогут, не приведут к сохранению деревьев, а значит балансу конденсата в атмосфере, а значит балансу дождей и солнца, а значит плодородности и богатству почв. Никакие другие экологические решения не помогут нам,  пока не произойдет вот этого радикального осознания внутри, наедине с самим собой. Без этого внутреннего переворота человек все равно будет стремиться потреблять не столько, сколько ему необходимо для жизнеобеспечения, он всегда будет ненасытен, ему всегда будет казаться, что этого  мало, потому что через обладание, через безмерное потребление он бессознательно стремится увеличить себя, чтобы ощутить в себе иллюзию могущества. Чтобы этим псевдомогуществом скомпенсировать, утолить хотя бы ненадолго непрерывно ноющее в нем чувство ничтожности.  Вещизмом, потребительством он пытается сделать себе кляп в ноющей груди, где постоянно жжет ненависть к себе, чувство своей ничтожности. Но как возможно заткнуть душевную боль материальным?!

 Потребление будет расти до той поры, пока человек не увидит настоящий корень его тщеславия, пока не найдет в себе силы осознать, что ему всегда мало не потому, что ему объективно мало, а потому что его жажда владеть и властвовать растет   из глубокой подавленности,  отвращения к себе.

.

ЧУДЕСА НАЧИНАЮТСЯ ТАМ, ГДЕ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ ТРЕБОВАНИЯ

Как удивительна Жизнь! Когда ты убеждён, что Жизнь тебе всем обязана, то оказываешься в ловушке бессилия и застоя. Когда же принимаешь обстоятельства таковыми, какие они есть, желаемое изливается на тебя, как из рога изобилия, в гораздо более прекрасном виде, чем ты когда-то мог себе представить.Life is so mysterious, when you are convinced that it's ought to give you everything, then you enter a prison of weakness and stagnation.On the other hand when you accept your circumstances whilst releasing your obsession that life must give you everything, at that very moment all your previous wishes burst upon you in a more magnificent form than you've ever wished.

Видеозапись тренинга «Интеграция сознания». 5-дневный тренинг, состоявшийся в январе 2020г.

Друзья, после того, как вы прошли базовый курс «Корневая перезагрузка» https://www.youtube.com/playlist?list=PL8TAzs9P99rESV.. , мы рекомендуем вам погрузиться в наш углубленный курс «Интеграция сознания», который был записан во время нашего 5-дневного живого тренинга в январе 2020 года.

В нашем видео тренинге вы узнаете:
*Как раскачивание маятника внутренних противоречий формирует наши страдания, модели поведения и последствия наших действий.

*Как социальные программы формируют причинно-следственные связи наших чувств и мыслей, «наезженные» мысли формируют повторяющиеся жизненные сценарии и так называемые «самореализующиеся пророчества».

*Каким образом эти программы влияют на состояние нашего тела и формируют болезни.

*Как высвободиться из тисков разрушительных программ, вызывающих перманентное чувство тревоги и отчаяния.

*Как программирование на иерархическую систему координат влияет на нас, и где выход из этой кроличьей норы.

*Какие так наз. развёртки, раскопки, процессы в мельчайших подробностях необходимо изучить для интеграции сознания, то есть для высвобождения из внутреннего конфликта глубоко внедрившихся в нас разрушительных убеждений и верований.

*Как выглядит мир в свободе от линз социального программирования.

*Как выйти из ловушки беличьего колеса жизни.

*Как разорвать плотную паутину программ, заточенных на стыд, чувство вины и ненависти к себе.

*Как пробудить творческий потенциал, глубоко подавленный и забитый в нас традиционной образовательной системой.

*Как открыться ко множеству симбиотических решений и путей, ведущих к радостному, здоровому и изобильному состоянию бытия.

Видеозапись тренинга включает в себя 26 записанных и отредактированных уроков.
------------------------------------------------------------------------------------
Мы привыкли верить, что для того, чтобы обрести состояние радости, нам нужно достичь какой-то цели, стать кем-то. Парадокс, однако, заключается в том, что одержимость достигательством и удержанием обретений (фигуральных и буквальных) столь велика, что под тяжестью этой одержимости мы и делаем свое существование невыносимым. Потому что влачить вечную жажду ДОСТИЧЬ и ПРЕВЗОЙТИ – ЭТО И ЕСТЬ АД.

Осознание того, что вместо «достигательства и обретения» мы, как раз-таки, должны наоборот отпустить свод социальных программ, заточенных на гонку за успешностью, чаще всего вызывает замешательство, а затем яростное отрицание. Это все равно, что подойти к Сизифу, толкающему в гору камень, и безжалостно раскрыть ему правду о том, что вся его жизнь, состоящая из действия, которое якобы должно было его осчастливить – это и есть источник его страданий, абсурд, безумие, самоуничтожение. То, что виделось ему решением всех его невзгод – камень, который и есть причина его угробленной судьбы.

Все гоняются за практиками «как обрести». Но практики «как отпустить» - это возмутительная наглость! Предлагать такое человеку, вечно страждущему внимания, признания, власти, который вбухал десятки лет своей серой жизни на то, чтобы коснуться хотя бы толики своей многолетней неистовой фантазии о том, что он, наконец-то, владычествует на коне славы, власти и обогащения. Как сообщить Сизифу о том, что его фантазия о вершине, которую он так исступленно преследовал и пытался удержать всю его безликую жизнь – труха его искорёженного самовосприятия, брезгливой ненависти к себе, идущей из детства. Согласен ли Сизиф узнать об этом?! Да если бы только узнать, но ведь нужно пройти громадный путь работы с собой, чтобы не ужаснуться той новой реальности, где ты больше не пихаешь в гору камень. Ведь если ты никогда не делал ничего другого, кроме самоистязания, то возникает огромный вакуум, прежде чем нащупаешь трепетную радость от того, что ты больше не понукаешь, не превозмогаешь, не бичуешь себя.

Мы живем словно в липком болоте апатии и жевания оскомины во рту, которую почему-то всё никак не выплюнуть. Наши чувства полностью парализованы. Мы оцепенели, делая вид, что живем. Но мы так рьяно упорно продолжаем выкладывать лживые селфи с фальшивым оскалом: «У меня всё харашооо!». Мы не можем любить, чувствовать и ощущать природу как ребенок, который чувствует трепет и восторг перед жизнью, пока он еще не убит социальным программированием на то, что якобы не положено радоваться просто так, а нужно прежде стать кем-то и достигнуть чего-то. Тогда вот и посмеешь радоваться, хоть уже и не захочешь.

Невозможно изменить повторяющийся сценарий жизни без понимания корневых программ, которые продолжают воссоздавать эту абсурдную болезненную повторяемость гонки снова и снова.

​Пока мы не начнем предельно честно формулировать и задавать себе глубокие и неудобные вопросы, мы не осознаем, что паническая гонка никогда не приведет к созиданию, никогда не поможет нам жить наполненной умиротворенной жизнью. Нас с детства учили, что спешка приведет к положительным переменам, и мы с упорством безумных продолжаем то же самое впаривать своим детям. Мы постоянно пожинаем гнилые плоды своей извечной гонки, но продолжаем вторить снова и снова, что это конструктивно, что это хорошо, что еще немного вот-вот, и будет не так паршиво, хорошо будет. Вечно спешащий невротик, охваченный тревогой и самообманом, создает массу нелепых, хаотичных действий, приводящих к абсурдным и разрушительным последствиям и в своей жизни, и в жизнях других людей. Бегущий за успехом Сизиф, упорно обманывающий себя, что бежит вперед к светлому будущему, а не убегает от вечно пожирающего его чувства глубокой неудовлетворенности из-за убежденности в своей никчемности и ущербности.
www.bioveda.co/new-training

Видеокурс «Интеграция сознания»

Друзья, отныне стоимость курсов «Интеграция сознания» и «Памятка. Прокачка дня» составляет всего 1500 рублей!

Это пошаговые курсы для самостоятельных занятий с детальным объяснением практик, которые при дотошной каждодневной работе вытаскивают нас из «кольца» болезненных эмоций, сопряженных с самоотрицанием, ненавистью к себе, из панических атак, приступов гнева, зависимостей, «хронических болезней» и т.д.

Закрытые курсы являются продолжением открытых курсов «Освобождение от боли» и «Прокачка дня», которые в свободном доступе в YouTube. Открытые курсы являются не столько практиками, сколько описанием важности и последовательности практик. А в закрытых курсах уже непосредственно практики, прокачки для каждодневной самостоятельной работы.
Приобрести курс: https://www.bioveda.co/new-training

ВОСПОМИНАНИЯ О МОЕМ ДЕТСТВЕ. Часть 1 «Отец».

Статья эта поначалу может показаться просто исповедью, воспоминанием о моем отце. Но это не только исповедь. Мне очень важно показать, как из ранних впечатлений девочки об отце создается ее архетип мужчины на всю жизнь. Как из семьи формируется закладка самовосприятия человека, и как это самовосприятие проецируется на все дальнейшие отношения с миром.Когда мне было семь лет, я помню, что мои мать и отец уже не жили вместе. Но, удивительно, как эпизодически появляясь, он умудрялся в меня вдыхать столько веры и любви. Почему мужчина со страшным прошлым так трепетно общался со мной, всегда называл меня «дочурка», «моя принцесска», «моя красивая девочка», «Зайчик». Я не помню от отца других эпитетов в свой адрес. Как вообще он остался настолько вменяемым, чтобы чувствовать и без опаски выражать такое количество нежности?

Гена Янковский

Когда моему отцу было шесть лет, а его младшему брату четыре или пять, их отец (мой биологический дед) застрелил их мать (мою биологическую бабушку), расстрелял соседей и затем застрелил себя. Четыре трупа. Я не буду в этой статье разворачивать попытки анализа, что происходило с психикой этого мужчины, поскольку статья не об этом. Сейчас касательно этого события просто голые факты без примеси эмоциональных описаний. То есть, это скорее анализ того, что творилось с моим отцом, и какое влияние оказало на мою жизнь. Итак, мой биологический дед из охотничьего ружья расстрелял свою жену Зою, и эта окровавленная расстрелянная женщина из подъезда ползла в квартиру к своим детям, моему шестилетнему отцу и его младшему брату. Этот дед (ему тогда было не больше 30 лет) побежал за ней и собирался расстрелять и детей. Но маленький Гена, мой отец, успел втащить в квартиру мать и в последний момент перед носом этого обезумевшего человека захлопнуть дверь на щеколду. Тот остался за дверью и тут же застрелился. Два маленьких ребенка остались с умирающей истекающей кровью матерью. Она умерла на руках маленького Гены.

Мальчиков забрала к себе их бабушка, мать этой погибшей Зои. «А куда делись родители моего папы, а почему папу с его братиком растила только бабушка?», - я помню, что в возрасте лет шести задала этот вопрос, и в доме повисла пугающая тишина. Взрослые словно оцепенели, потом стали испуганно переглядываться, и я детским чутьем прямо физически ощутила, леденящими мурашками по спине, что здесь запрятано что-то чудовищное, о чем больше нельзя спрашивать.И при всем при этом вот этот изломанный человек, на руках которого умерла мать, так хорошо понимал, что ребенка не воспитывают, что с ним общаются, его поддерживают, в него верят. Откуда он это знал?! Почему он так нежно обращался со мной?Потом он пил, пьяный буйствовал, дрался с мужиками, и его выслали из города. Он уехал в Читу, на родину.

Моя мать вышла замуж. Тогда начался страшный период моего выживания в отношениях с вечно орущим на меня отчимом. В эти годы я чувствовала, как во мне будто разрастается какая-то огромная сила ненависти, обобщающая всех мужчин в единое олицетворение зла. В этот период и рождаются устойчивые нервные связи, когда ребенок заключает про себя: "Дяденька - это плохо, это опасно. Я буду любить только тетенек". Так, именно так, и формируются связи в психике так называемых геев и лесбиянок, а в действительности глубоко больных несчастных людей. Все они - вчерашние дети, которые по разным причинам заключили про себя, что выживать в однополом партнерстве безопаснее, чем в разнополом. Ребенок это решение не формулировал себе словами, он даже не помнит, что в его жизни был факт принятия такого решения. Но он был!

Как же у меня, девочки, которая испытывала такую жгучую ненависть к мужчине, пришедшему в их дом, истошно орущего на нее каждый день: "Вставай, скотина, уже семь часов утра!", как такая девочка не утратила веру в образ мужчины? Почему ей продолжали нравиться мальчики, если она в какой-то момент стала смотреть на них с ужасом затравленного зверька? Какой противовес должен был быть в формировании убеждений ребенка, чтобы это не вылепилось в комок верований, который коренным образом смещает самоидентификацию человека настолько, что он вообще сбит с толку, кто он, в каком теле, к кому его повлечет. Но мой отец был этим противовесом

Помимо утраты веры в мужской образ, я утратила и образ матери-заступницы, ведь мать для ребенка - это именно та, которая обережет, защитит. Она - обволакивающая убаюкивающая вселенная. И вот крушится вселенная, всё крушится, когда один взрослый совершает активное насилие, а другой взрослый, который был олицетворением всесильной опоры и защиты, вдруг отрекается от ребенка через свою пассивность, когда делает вид, что не видит происходящего.Я много говорила о том, что неделание часто бывает таким же чудовищным, как и делание. Пассивность там, где совершается страшное - это такое же насилие. В тот момент, когда психически больной отец снимает на камеру, как его трехлетний сын одержимо трясет забор, чтобы сидящая на нем кошка упала, в этот момент поощряет и формирует в ребенке кайф будущего живодера не только этот самый больной отец. Отнюдь! Пассивная мать, отрекающаяся в этот момент от ребенка, в котором на ее глазах поощряют удовольствие от насилия, она в этот момент такой же активный участник события, такой же разрушитель судьбы ребенка, как и этот психически изувеченный мужчина, его отец.

Вернусь к своей истории. Так откуда у девочки из такой семьи были силы жить, именно жить, изучать, пробовать, бросать то, что чуждо, не идти на поводу у исполнительного общества, которое пытается изо всех сил заставить тебя также покориться, заткнуться, сидеть тихо за партой, делать, что сказано, называть черное белым. Откуда у ребенка, у которого был такой отчим, и мать, на все закрывающая глаза, откуда были такие силы Жить, а не гнить, не прозябать. Во всем этом детском кошмаре отвергнутости и ненужности я постоянно ощущала незримую руку отца. Почему я акцентируюсь на этом? Потому что дело не в моей личной банальной истории униженного ребенка, коих ох как много кругом. Но я хочу сделать акцент на том, что именно до шести лет происходит закладка всего фундамента самовосприятия ребенка. Все ключевые аспекты мировоззрения ребенка копируются от родителей именно от рождения до шести лет! Школа по сравнению с этим железобетонным костяком – добивание ребенка деревянным молоточком, разве что нашлифовка боли на уже сформированный «скелет» самовосприятия. Но оговорюсь, это не значит, что мы должны теперь упоенно воздыхать: «Ах, мой внутренний ребенок необратимо изувечен!» - и ничего с собой не делать. Это не так, это не непоправимо. Всё поправимо! Только очень трудно.

Зоя Янковская. 7 лет

Маленькой я ощущала, что фундамент любви ко мне моего отца был всей несущей конструкцией остальной уродливой архитектуры, которая надстраивалась уже при появлении моего отчима. Ни эмоциональный холод моей матери, ни агрессия отчима меня не утопили, не превратили в аморфного овоща, несмотря на то, что я периодически наблюдала в себе громкие мысли о суициде, а спустя годы стала пить.Пишу я эти строки именно потому, что хочу показать, как велика сила эмоционального участия родителя в жизни ребенка, когда вокруг больше никто никогда не выражал маленькой одинокой девочке такого уважения и восхищения, как отец, который, казалось бы, был в ее жизни совсем недолго. Отец – это первый мужчина, это прообраз всех остальных мужчин, которые потом встретятся на пути выросшей девочки. До самой своей смерти он писал мне письма. Много писем. И в переписке этой между строк всегда звучала невыносимо щемящая печаль того маленького мальчика, который так хотел, но был бессилен, защитить от гибели свою мать, бьющуюся в предсмертных конвульсиях.

До развода родителей я наблюдала кошмарные сцены, когда он пьяный срывал со стен ковры, и выл, неистово выл, как раненый зверь, и кусал себе кулаки и втыкал их себе в рот, подобно кляпу, чтобы заткнуть себя, заткнуть в себе этот неутихающий ужас потери, непрерывно воспроизводящейся в его истерзанном сознании. Ведь я могла бы испугаться так, что навсегда этот человек олицетворял бы для меня совершенно безумное и опасное существо. Но подсознание ребенка на фоне всего тогдашнего отчаяния и одиночества, за неимением другой поддержки, вылепило образ именно оберегающего отца, в котором нуждался ребенок. Чтобы выжить, отрезая эпизоды, связанные с образом разрушительного отца, я многократно перечитывала его письма, тем самым неосознанно делая его образ глянцево-отшлифованным, надежным. Я хорошо помню, хоть и не могу описанием передать это чувство растущей во мне фантазии о сильном папе, веры в то, что я сама же в себе пестовала.

Это я к тому, что не было реального отца, который был моим спасителем, равно как и не было матери, этакой снежной королевы, которая отстраненно глядит куда-то мимо творящегося надо мной насилия. То есть, пока мы воздыхаем: "Эх, у меня не было хороших родителей, а вот у кого-то были", это означает, что мы просто оставляем себя в состоянии заморозки примитивного, вечно обиженного носителя своей кондовой правоты, который с ворохом своих обид сидит и снисходительно ждет явления какого-то спасительного чуда. Ведь именно из этого состояния сознания писались сказки про ужасных монстров и добрых мОлодцев. Даже в индийском кино уже нет настолько однобоких противопоставленных образов законченных злодеев и спасителей, пышущих великодушием. Так нам-то сколько еще оставаться в состоянии инфантильных максималистов, которые делят мир на злых и добрых людей?

Нам важно изучить лабиринты психики, увидеть, как формирование нейронных цепей поразительно схоже с процессом вязания полотна, где одна петля состоит из другой. Изучить себя, родителей изучить как ЛЮДЕЙ, как просто людей, со всеми их проявлениями, со всей их растерянностью перед жизнью, непроглядным чувством вины, желанием и, вместе с тем, неспособностью любить и т.д.Пока мы во взрослом состоянии продолжаем не людей видеть, а их идеализированные образы, пока не увидим в каждом человеке лет на 20 постарше вероятностного биологического родителя, и не осознаАем, что любой из них передал бы нам в наследство примерно одинаковый комплекс больных коллективных верований, мы будем оставаться глубоко незрелым обществом. Мы будем всю жизнь до самой смерти искать своих спасителей-родителей. Будем искать их всюду, во всех формах отношений, с партнерами и детьми, в разных сообществах, религиях, сектах, везде будет постоянно фигурировать это грызущее изнутри чувство, что ОН так и не найден, он – мой покровитель, спаситель, поводырь. Эту одержимость мы будем называть любовью. А пока мы называем это любовью, мы так и не узнаем любви.

Человек, ищущий поводыря, просто не может жить счастливую наполненную жизнь. Он живет тщетным ожиданием, скидывая с себя ответственность за обретение своей зрелости, и ко всякому придуманному "родителю" пытается прилепиться всем своим бессилием. А того, кто не соглашается играть для него роль этого дешевого всезнающего владыки, величественно вещающего этакую безупречную истину, он с той же одержимостью будет проклинать и ненавидеть, с какой пылкостью прежде пытался его идеализировать и превознести. И все это от неистового негодования, что тот отказался играть роль главнокомандующего в "секте" этаких ведомых заблудших овечек. И это состояние поиска и тщетности ожиданий само по себе не закончится! Поскольку, не осознавая, почему и каким образом это работает, человек из инфантилизма своего будет упорно с наслаждением играть роль беспомощного, незаслуженно ущемленного, и стремиться воссоздать над собой наставническую управляющую им силу.

Да, пока ребенок маленький, до шести-семи лет очень важно, чтобы у него был образ родителя, который опекает его, удовлетворяет его зависимость. Целостность и независимость взрослого человека произрастает из удовлетворенной зависимости. И в этом смысле мы все с этой дырой внутри, с незакрытым опытом зависимости. Да, у нас не было родителя, который удовлетворил бы потребности маленького в заботе и внимании настолько, чтобы из этих отношений сформировался зрелый гармоничный человек. Из этих исковерканных отношений родителя и ребенка формируется человек, который в контроле и управлении видит опеку и защищенность, а не унизительный контроль и свою тупую исполнительность. Да, в наших головах страшная путаница. Презирая себя в роли узконаправленных тупых исполнителей, задыхаясь от липкой пресны однообразного прозябания, мы, тем не менее, с негасимым рвением пытаемся обрести себе новых начальников и правителей. То есть, мы не задаемся вопросом, откуда в нас такое исступлённое стремление всё заполучить себе каких-то идеальных фантасмагоричных правителей, где, оставаясь в роли деток в яслях, мы вдруг при этом стали бы чувствовать себя многогранными, реализованными, сложными, самобытными, интересными?! Невозможно оставаться в роли ведомой жертвы и при этом радоваться жизни самодостаточного творца. Нет, мы продолжаем во всяком ложном водительстве искать себе успокоение, в государственном ли, религиозном, неважно, но мы упорно продолжаем искать себе воспитателей, а потом недоуменно грозим кулачком в небо, что опять боги плохи, власти не те, родители сволочи.

Я понимаю, насколько разрозненными могут выглядеть поднятые здесь темы. Но наше фрагментарное мышление как раз и мешает нам видеть причины и следствия, как единое, как взаимозависимое, взаимопорождающее. А как же нам тогда размотать этот гордиев узел наследования страданий, если не увидеть боль индивидуума как боль всего общества. А боль поколения как боль всей истории человечества. Не обрести нам себя без глубокой работы с собой, без сложных вопросов к себе и не менее сложных ответов. Как бы мы ни верещали с перепугу: «Вот еще не хватало мне копаться в грязном белье своего прошлого!», нам придется дотошно детально покопаться в этом прошлом, потому что там заархивирован невыясненный опыт будущих осознаний. А покуда мы не проясним это, будет продолжаться эффект заевшей пластинки, передачи от родителя к ребенку архивов социальных программ, порождающих страдания.

Скоро будет вторая часть воспоминаний о моем детстве.